ПРОГРАММЫ

Обзор прессы

Свежий выпуск программы

Обзор блогов

Свежий выпуск программы

В викторине  мы разыграем:

- билеты в Государственный музей изобразительного искусства, 6+

- билеты  на детское научное шоу "Естественно, наука" 6+ 

Какое радио Вы слушаете ?

Эхо Москвы

ВестиFM

Радио Шансон

DFM

Другое

Благотворительность для бизнеса - это самореклама

  Размер %size% байт
09.04.2013

Программа "Деловой Квартал"

 

 

 
 Нина Горюнова: В Казани 13.05. У микрофона Нина Горюнова, и сегодня моя соведущая – главный редактор журнала «Деловой квартал. Казань», Айгуль Чуприна. Айгуль, добрый день.

 

Айгуль Чуприна: Добрый день.

Нина Горюнова: И сегодня в рамках нашей программы «Деловой квартал» мы будем выяснять, должен ли бизнес заниматься благотворительностью, насколько это необходимо, и что этому препятствует у нас в республике. Я представляю наших экспертов сегодня: Это Аделина Мингазова – директор благотворительной организации «Детям». Аделина, здравствуйте.

Аделина Мингазова: Здравствуйте.

Нина Горюнова: А так же Рустем Хасанов – директор фонда «День добрых дел». Добрый день, Рустем.

Рустем Хасанов: Здравствуйте.

Нина Горюнова: 511-99-11 – телефон прямого эфира. Приглашаю к участию в нашем разговоре радиослушателей. Уважаемые радиослушатели, прошу Вас ответить на такой простой вопрос: «Должен ли бизнес заниматься благотворительностью? Должен ли бизнес быть социально ответственным?». Высказывайте свое мнение. 511-99-11. Если у вас есть вопросы к нашим сегодняшним гостям, также, пожалуйста, задавайте, попытаемся на эти вопросы ответить. Я думаю, что одно из самых распространенных мнений заключается в том, что бизнес ничего никому не должен. Главное - он должен эффективно вести свое дело, он платит налоги, он предоставляет рабочие места, а остальное – дело уже государства, то есть, государство должно решать социальные вопросы. Так это или нет?

Рустем Хасанов: На мой взгляд, слово «должен» вообще лучше забыть. Это достаточно бесперспективная и местами даже опасная концепция. Что значит должен? Существует два вида бесспорных обязательств: обязательство родителей перед малолетними детьми и обязательство детей перед престарелыми родителями. Все остальное – это вопрос договорных отношений. Вот так.

Нина Горюнова: Если не бизнес будет заниматься благотворительностью, то кто тогда?

Рустем Хасанов: Профессионалы в сфере благотворительности. Это их работа. Благотворительность в бизнесе – это одно из направлений, в первую очередь, саморекламы какой-то, а во вторую благотворительности. Задача благотворительных организаций – эту культуру воспитывать. А так, что бизнес обязан, какую-то часть прибыли бизнес должен отчислять и прочее – это неправильно.

Аделина Мингазова: Да, я тоже полностью с этим согласна, что бизнес не должен и не обязан, но, в то же время, опыт развитых стран показывает, что ни одно самое богатое государство не может полностью закрыть всю социальную сфер. И поэтому социальная ответственность бизнеса очень важна.

Нина Горюнова: Действительно, если брать цифры, я нашла в интернете такие цифры, что в Европе благотворительностью занимается 96% компаний, в Америке - 98%, у нас – порядка 70%, это по России, например. Не знаю цифры в Татарстане. На Ваш взгляд, мы должны стремиться к этим цифрам, европейским и американским, или нет?

Аделина Мингазова: Да, конечно.

Рустем Хасанов: Нет, не нужно стремиться к количеству, нужно стремиться к качеству. Есть еще одно интересное исследование, проведенное Конгрессом США, проведенное в 2007 году, по-моему. Это исследование показало, что равные суммы денег, направленные на решение одних и тех же вопросов, через систему некоммерческих организаций и через систему государственных органов были очень по-разному освоены. И эффективность некоммерческих организаций выше, чем эффективность государственной службы ровно в семь раз. То есть, в семь раз большее количество вопросов удалось решить, и в семь раз меньше были потери по этим деньгам, чем по профильным госструктурам. Поэтому 96%-98% - не важно, какое количество организаций поддерживает социальные проекты, важно, как применяется оказываемая ими поддержка.

Нина Горюнова: Вы, как представители благотворительных организаций, точно так же  обращаетесь к бизнесу?

Аделина Мингазова: Да, конечно.

Рустем Хасанов: Однозначно.

Нина Горюнова: Несмотря на то, что вы считаете, что бизнес никому ничего не должен.

Рустем Хасанов: Совершенно верно.

Нина Горюнова: Что же вы от них тогда ждете?

Рустем Хасанов: Еще раз, это вопрос личной культуры. Вот, допустим, в случае с нашим фондом, взносы от коммерческих структур составляют менее 10% от общего количества сборов, 90% - это пожертвования, поступившие от физических лиц. Мы информируем людей о том, что существует проблема и о том, что эту проблему таким-то образом можно решить. А дальше на ваше усмотрение. Опять же, вопрос личной культуры. Тот, кто желает в чем-то таком поучаствовать, считает этот проект необходимым, важным и считает для себя допустимым этот проект поддерживать, он его поддерживает, вот и все. А представитель это какой-то коммерческой крупной структуры окажется или просто рядовой гражданин – это уже не принципиально.

Нина Горюнова: Вот Вы говорите о том, что благотворительность – это вопрос личной культуры. Получается, что тот человек или тот руководитель компании, который не занимается благотворительностью, он бескультурный?

Рустем Хасанов: Нет, у него либо нет единения в голове его личных вопросов и его производственных и в свои личные вопросы он, возможно, включает благотворительность, а в производственные нет, либо у него просто нет на это возможности, либо это не соответствует целям и задачам организации, которую он возглавляет или которой он владеет. А более того, есть достаточно интересные исследования, по которым люди средневысокого и высокого достатка в финансировании чужих благотворительных мероприятий участвуют гораздо реже, чем люди среднего и низкого достатка. Это говорит, в первую очередь, о том, что к разным ценностям апеллируют человеческим разные запросы от благотворительных фондов. И большинство достаточно состоятельных людей по-хорошему недоверчивы, уже многое повидали, они предпочитают создавать и напрямую финансировать собственные благотворительные структуры. Таких фондов даже в Казани существует несколько, они мало кому известны, но есть один достаточно известный, но мы договорились названия не упоминать, который практически полностью финансируется одним единственным человеком, который нанял специалистов, которым он полностью доверяет. Он выделяет определенную сумму денежных средств, эти люди эту сумму расходуют на разнообразные хорошие дела.

Нина Горюнова: Аделина, до программы Вы рассказывали о том, что практически ежедневно Ваши специалисты рассылают письма бизнесменам с просьбой о помощи. Какие отклики получаете?

Аделина Мингазова: В среднем, из 100 разосланных писем мы получаем максимум пять откликов.

Нина Горюнова: Это мало, на Ваш взгляд.

Аделина Мингазова: Конечно, это мало. Но, в то же время, понять бизнесменов тоже можно, потому что если компания более-менее крупная или средняя, то в день приходит несколько писем, это однозначно, от разных просителей. Если бизнесмен кому-то помог, всем остальным он вынужден отказать.

Рустем Хасанов: У Аделины очень неплохая статистика, потому что из нескольких тысяч писем, которые мы разослали по разнообразным крупным и очень крупным организациям, мы не получили не то, что ни одного отказа, даже ни одного ответа. Нас просто не заметили. Это, знаете, как в черную дыру. Действительно, в компании топ-100 по российскому уровню, я думаю, не несколько в день, а несколько сотен в день обращений приходит, а то и тысяч. И заметить все это невозможно. Поэтому при каждой такой крупной компании существует дочерняя структура, занимающаяся социальными вопросами.

Аделина Мингазова: Да, и я бы тоже хотела дополнить, что, действительно, основная масса приходящих пожертвований – это именно пожертвования небольших сумм. По нашей организации это от 100 до 1000 рублей. Потому что, если компания более-менее крупная, там в основном есть уже заранее распланированный на год бюджет, и туда влезть фактически невозможно, либо есть частный фонд, созданный при организации.

Нина Горюнова: Вы правильно заметили, что бизнесмену практически ежедневно приходят десятки писем от различных благотворительных организаций и фондов. Как разобраться, кому лучше оказать помощь? Как не нарваться на мошенников? Тем более, действительно, эти фонды сейчас растут и появляются у нас.

Рустем Хасанов: Нужно изучать этот вопрос, который человеку задают.

Нина Горюнова: То есть, бизнесмен должен и изучать еще?

Рустем Хасанов: А почему нет? Опять же, не должен. Если он хочет и готов потратить денег.

Нина Горюнова: Вот он готов потратить деньги, но, к сожалению, времени на изучение этого нет. А он готов помочь.

Рустем Хасанов: Значит, он будет как в казино – наугад. А по-хорошему, семь раз отмерь, один раз отрежь.

Нина Горюнова: Есть какие-то правила, по которым можно распознать, фонду можно доверять или нет?

Рустем Хасанов: Конечно. В первую очередь, нужно ознакомиться с уставными учредительными документами. Все фонды у нас регистрируются Министерством юстиции, есть специальная процедура. Нужно изучить все документы по этому фонду, нужно ознакомиться с составом учредителей, нужно внимательно посмотреть личность директора этого фонда, нужно посмотреть программы, которые предлагается профинансировать. В 99% этих случаев программы, так или иначе, связаны с лечением очередного умирающего ребенка от очередного кошмарного заболевания. В этом месте уже нужно напрячься. Посмотреть, от какого диагноза предполагается лечить, где лечить, за какие деньги лечить, задать вопросы специалистам, потому что фондов-то достаточно много, некоммерческих организаций в Татарстане, по-моему, по последней статистике около 6 000. Большая часть из них создана при религиозных учреждениях. У нас практически у каждой мечети есть собственное НКО, а вот фондов, занимающихся фандрайзингом – сбором целевых денег – их несколько сотен. А если посмотреть по социальным сетям, их десятки тысяч групп, в которых собираются деньги на лечение кого бы то ни было. Эти группы не ограничиваются пространством соцсети, они точно так же обращаются к бизнесу. Так вот, при одном из крупнейших в РФ благотворительных фондов создана небольшая группа интернет-следователей, которые занимаются тем, что авторам этих групп задают достаточно неудобные вопросы: просят предоставить отчетность, просят подробнее объяснить, почему именно в этой клинике, спрашивают, что было сделано до того, как был объявлен сбор, где лечились, куда обращались, к каким специалистам. И знаете, в половине случаев, после того, как начинают задавать такие вопросы, эти группы просто закрываются, и сборы прекращаются. Мошенничества на благотворительности очень много, оно встречается на каждом шагу. Я даже не знаю, что лучше: поддаться душевному порыву и отправить кому-то там несколько тысяч рублей, поддержав таким образом мошенническое предприятие, или просто никогда в финансировании благотворительных проектов не участвовать. Не понятно, что лучше, что хуже.

Аделина Мингазова: В основном мошенничество встречается среди волонтерских групп, то есть, среди физических лиц, которые собирают средства на лечение какого-то ребенка.

Рустем Хасанов: И не имеют юридического статуса.

Аделина Мингазова: Да, не имеют юридического статуса, потому что, к сожалению, из 90-х годов это пришло, что многие НКО отмывают деньги, и мы лучше отдадим денежку физическому лицу из рук в руки, чем мы пойдем и положим на расчетный счет. К сожалению, сейчас статистика говорит о том, что лучше доверять НКО.

Рустем Хасанов: Тем более, НКО, как мы все прекрасно знаем, достаточно жестко контролируются государством: нас проверяет налоговая, нас проверяет Министерство юстиции и за любое нецелевое расходование фондовых средств директор, в частности, несет уголовную ответственность. Лично. Чего нельзя сказать о волонтерах, которые занимаются сбором пожертвований, скажем, на смс-номера какие-то. С формальной точки зрения, отправив человеку деньги, вы х ему просто подарили, и нет никакой возможности практически призвать его к ответу. Более того, среди благотворительных фондов также очень часто случаются злоупотребления, поэтому, еще раз, проверять и проверять, изучать документы, задавать вопросы, не стесняться, потому что, если организация профессионально занимается привлечением благотворительных средств, она должна это делать грамотно, качественно и правильно. И, в первую очередь, уметь объяснить человеку, на что его деньги пойдут.

Нина Горюнова: Хочу напомнить телефон прямого эфира для наших радиослушателей 511-99-11. Звоните, высказывайте свою точку зрения. На ваш взгляд бизнес должен заниматься благотворительностью? Должен ли бизнес быть социально ответственным? Если у вас есть вопросы к сегодняшним гостям, пожалуйста, задавайте. Напомню, сегодня в качестве экспертов у нас в студии Аделина Мингазова – директор благотворительной организации «Детям», а также Рустем Хасанов – директор фонда «День добрых дел».

Аделина Мингазова: Я хотела бы добавить в защиту волонтерских групп, потому что говорить однозначно, что это плохо нельзя, потому что фондов катастрофически не хватает. И ситуация, когда у мамы больной ребенок, а у фондов очередь очень большая. Если мама обращается в фонд, ей нужно выждать достаточно большое время, и если у нее нет времени, и это происходит на эмоциях, осуждать я не могу.

Рустем Хасанов: А я могу и даже хочу. Что значит «мало фондов»? 6 000 НКО. Сколько человек живет у нас в Татарстане? Кто владеет статистикой?

Нина Горюнова: В Татарстане три миллиона.

Рустем Хасанов: Это у нас на сколько человек один благотворительный фонд приходится в Татарстане?

Нина Горюнова: Надо делить.

Рустем Хасанов: Все гуманитарии, ни одного калькулятора в студии. Секундочку, по-моему, на несколько десятков человек у нас приходится один благотворительный фонд. Благотворительных фондов немало, их очень много, их колоссальное количество.

Аделина Мингазова: Сколько из них работающих?

Рустем Хасанов: По моим оценкам,  в Татарстане где-то порядка 200. Это фонды либо имеющие какое-то более-менее опосредованное отношение к какой-то коммерческой структуре, либо фонды полностью автономные. В абсолютном большинстве своем это НКО, привязанные к религиозным учреждениям. Никто не запрещает религиозным учреждениям заниматься сборами на лечение, более того, взять достаточно крупную мечеть Кул-Шариф, куда на намаз может зайти полторы тысячи человек, в ряде случаев необходимую на лечение сумму в рамках этого пятничного намаза можно собрать за пять минут. Волонтерские группы чем плохи – именно вот этим «на эмоциях». Нельзя на эмоциях этого делать. Очередной слезоточивый текст, очередная слезоточивая фотография ребеночка, очередные страшные слова: «SOS! Помогите! Малыш хочет жить, счет идет на секунды, ему всего два года, он еще ничего не видел». И все, сердобольные мамы расслабляются, начинают отправлять смски, лезут в свои яндекс-кошельки и т.д. и т.п., никто даже не удосуживается проверить, а что это за ребенок? Я могу вам, если хотите, показать целую кучу ссылок на эти расследования. Совершенно недавний случай: очередной сбор в контакте на Украине. Ребенка лечат от чего-то такого сложного, что я даже выговорить не смогу. Как сказала Елена, люди на эмоциях начинают слать с всей Украины свои кровные гривны, и вдруг на официальном сайте резидента Украины появляется отчет о благотворительности личной президента Украины. И в этом отчете фигурирует этот же ребенок, которому президент Украины за четыре месяца до того, как начался сбор, подарил 200 000 долларов, оказывается, о чем мама, к сожалению, забыла сказать. Ну как здесь можно на  эмоциях? Нельзя.

Аделина Мингазова: Рустем, все-таки не все так плохо, например, у нас в Казани детям с ДЦП не так много фондов оказывают помощь. А для того, чтобы поставить на ноги ребенка с ДЦП, нужна постоянная реабилитация. И вот они встали в очередь в один фонд, в другой фонд, везде их поставили в очередь, они прошли реабилитацию, в Киеве, а чтобы эта реабилитация не потеряла эффекта, им срочно надо быть через полгода  другом реабилитационном центре. Например, эти фонды не успевают выделить им эти денежные средства, и они создают группу «В Контакте», чтобы собрать средства на очередную реабилитацию.

Рустем Хасанов: И вот здесь вот начинается самое плохое. Да, в людях стимулируется готовность тратить деньги, не проверив. Не нужно противопоставлять фонды и волонтеров – по большому счету, одно и то же. Я говорю о фонде как о форме юридического лица. Хочешь собирать деньги, зарегистрируйся, предоставляй отчетность  и отвечай перед государством за то, что ты делаешь. Мы прошли регистрационную процедуру меньше, чем за месяц. Что мешает этим волонтерским группам собрать 42 бумажки, пойти в Минюст, показать свои паспорта, сказать: «Вот это мы, мы отвечаем за эти сборы, мы будем привлекать деньги, мы будем этим людям их передавать» - все. Понимаете, это та же самая черно-белая экономика, по большому счету.

Аделина Мингазова: Я, в принципе, согласна.

Рустем Хасанов: НКО зарегистрировано. Оно прозрачно, оно понятно, оно подотчетно. Волонтерская группа, так называемая, хотя в профессиональной среде это уже давно называется черным фандрайзингом, - это просто черная дыра, болото. Ушли туда деньги, и вы никогда не узнаете, как их потратили, если человек не благонадежен. Я не спорю, очень много приличных людей этим занимается. Я горячий сторонник того, чтобы вся эта деятельность была подконтрольна. И  более того, я вообще сторонник запрета на привлечение денежных средств физическими лицами без создания соответствующей структуры.

Айгуль Чуприна: Если вернуться к теме «Бизнес и благотворительность», какую помощь, кроме денег, вы бы хотели получать от бизнеса?

Рустем Хасанов: В нашем случае, допустим, вы уже наверняка знаете непростую историю переписки с Исполкомом города Казани по поводу помещения в благотворительный слад секонд-хенда Услышав эту историю в эфире радио «Эхо Москвы», с нами связался один очень известный в городе предприниматель, имени не буду называть по понятным причинам, и сказал: «Если вы в городе не договоритесь, я вам дам 300 квадратных метров, пользуйтесь, пожалуйста». Вот такая возможна помощь, в натуральном виде. С еще одной организацией у нас сейчас, так скажем, идет кобрендинговая акция. Мы поощряем людей профинансировавших одну из наших программ, достаточно большим сертификатом на оплату покупок. То есть, вовсе не обязательно деньги. Деньги – это что? Это обменный эквивалент. Мы же тоже деньги напрямую людям не передаем, у нас нет ни одной программы, направленной на передачу денежных средств. Мы так или иначе удовлетворяем чью-то потребность в каких-то товарах или услугах .То же самое и с бизнесом. Совсем не обязательно делать перечисления на расчетный счет. Фондов поддержки существует много всяких разных, а основной смысл благотворительности в чем? Это осуществление всяких разных проблем одних людей, для которых эта проблема является неосуществимой, силами других людей.

Айгуль Чуприна: Вы видите, что взаимопонимания с бизнесом легче достигать или как? Динамика положительная есть?

Рустем Хасанов: Я повторюсь: несколько тысяч писем, ни одного ответа. Мне сложно говорить о взаимопонимании – у нас диалога даже еще не было.

Нина Горюнова: Пять из ста получается. Может быть, письма надо составлять немножко по-другому? На жалость давить?

Аделина Мингазова: Мы на жалость стараемся не давить, потому что я против такой благотворительности, которая: «Если вы сейчас не поможете, ребенок завтра умрет», мы стараемся все на позитиве делать. Слава Богу, у нас с каждым годом взаимоотношения с бизнесом лучше.

Рустем Хасанов: Ваша организация, мягко говоря, и постарше. Мы юридически оформились только в прошлом году, а вы с 2009 или 1999 года существуете.

Аделина Мингазова: Нет, у нас с 2010.

Нина Горюнова: Тем не менее, наши радиослушатели знают о вашей деятельности. К нам даже на сайт поступил вопрос от Артема Рустему: «Почему государство не снабжает детей стульчиками, - видимо, которые вы закупаете – и вообще почему закрывают глаза на проблему детей, больных ДЦП». Ваше мнение.

Рустем Хасанов: Мое мнение таково, что Артем немножко сгущает краски. Мы реализуем программу «Мебель для особенных детей» - она наша основная, нас по этой программе все знают, она снискала лавры уже неоднократно в различных СМИ. Мы обеспечиваем детей различной мебелью, которая нужна в силу заболевания, и прочими полезными вещами, которые в общем можно назвать «технические средства реабилитации». Во-первых, государство не закрывает глаза на проблемы этих детей, но делает это очень по-государственному. В самом начале я сказал, что в штатах провели исследование, и эффективность некоммерческих организаций в семь раз лучше, чем эффективность соцструктур государственных. Для того, чтобы получить от государства подобное изделие, нужно, во-первых, получить инвалидность, во-вторых, пройти специально обследование, получить индивидуальную программу реабилитации, встать в очередь, дождаться, когда бюджет все это закупит, дождаться, когда это все вручат, причем здесь родитель лишен возможности выбора - не факт, что привезут то, что нужно. Во-вторых, в рамках этих программ предоставляются изделия, если очень условно, с доказанным реабилитационным эффектом. А если говорить о стульях, как мы их называем «стул для удобной жизни», реабилитационный эффект может быть достаточно посредственным, но он решат массу бытовых вопросов для родителей и массу психологических вопросов для ребенка, который в силу заболевания не может нормально сидеть за кухонным столом и есть, его нужно фиксировать каким-то образом. Поэтому государство все это дело делает, но делает, так скажем, не в том объеме, который нужен. У нас несколько сотен тысяч детей в стране с таким диагнозом. Во-вторых, делает это не в таких сроках, в каких хотелось бы родителям: бюрократия, долгая процедура, полтора-два года. У нас – полтора-два месяца уходят на одного ребенка. Надеюсь, ответил.

Нина Горюнова:Если говорить о бизнесе и благотворительности, то есть такое распространенное мнение, что для бизнеса благотворительность – это такое отмывание денег и, конечно же, отличный пиар. То есть, они совершенно не думают о решении социальных проблем, для них это для галочки и потом, соответственно, засветиться.

Рустем Хасанов: Секундочку, давайте будем точны в формулировках. Это отличная возможность или они не думают о благотворительности – это разное.

Нина Горюнова: Они не думают о решении социальных проблем, я имею в виду.

Рустем Хасанов: О мотивах мне сложно судить, потому что в чужую голову не залезешь. Да, на благотворительности существует огромное количество возможностей, так или иначе, легализации не совсем законных доходов, уклонения от уплаты налогов, естественно, самореклама и пиар, и прочее. Да,  возможности есть, но мы же говорим о мотивах, а не о возможностях.

Аделина Мингазова: Вы знаете, по поводу ухода от налогов, если честно, я не знаю такие схемы.

Рустем Хасанов: И слава Богу.

Нина Горюнова: Не надо об этом рассказывать, даже если вы знаете.

Аделина Мингазова: Потому что у бизнеса нет никаких привилегий, если директор оказывает помощь. Он ее оказывает из своей чистой прибыли.

Рустем Хасанов: Да, отчисления делаются из прибыли, совершенно верно.

Аделина Мингазова: Это раньше, в 90-х годах, были какие-то преференции, сейчас этого нет, если говорить о пиаре, если честно, я готова пиарить везде, если это возможно, спонсоров. Я не вижу в этом ничего плохого, то есть, я не считаю, что благотворительность должна быть анонимной, потому что пиар – это реклама и, в то же время, это стимуляция других бизнесменов: вот Вася Пупкин сделал, я тоже могу, я тоже хочу.

Нина Горюнова: То есть не важно, какие мотивы есть у бизнеса, главное – что они занимаются добрыми делами.

Аделина Мингазова: Конечно.

Рустем Хасанов: А если говорить о налоговых преференциях, кстати, в этом смысле физические лица у нас в более в ыгодном положении, потому что расходы на благотворительность вычитаются из налогооблагаемой базы, и все платежи, которые вы сделали именно в благотворительные цели, вы можете предъявить к возврату подоходного налога.

Нина Горюнова: Если говорить о различных благотворительных фондах, то есть те, которые, мы уже говорили, которые применяют принудительные методы сбора средств. На Ваш взгляд, такие способы привлечения средств отпугивают бизнес от благотворительности? Что-то Вы делаете для того, чтобы такие методы не применялись у нас в республике?

Аделина Мингазова: К сожалению, мы не можем ничего сделать, это административный ресурс, когда сверху кто-то сказал, что нужно помочь.

Нина Горюнова: В данном случае вы бессильны.

Аделина Мингазова: Конечно.

Нина Горюнова: К сожалению, время программы подошло к концу. Желаю Вам удачи. Напомню нашим радиослушателям, что сегодня у нас в гостях были Аделина Мингазова – директор благотворительной организации «Детям», а также Хасанов – директор фонда «День добрых дел». Программу провели Нина Горюнова и главный редактор «Делового квартала. Казань», Айгуль Чуприна. Всего Вам доброго, успехов Вам.

СКОРО В СТУДИИ "ЭХА"

ДЕЖУРНЫЙ ПО САЙТУ

Телефон прямого эфира

(843) 511-99-11

Редакция "ЭХО"

(843) 511-99-88

Рекламная служба

(843) 5-193-192

twitter: @echokazan

Техническая поддержка сайта